РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

УРАЛЬСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ

ИНСТИТУТ ХИМИИ TBEPДОГО ТЕЛА
   
| | | |
| | |
 13.10.2017   Карта сайта     Language По-русски По-английски
Новые материалы
Экология
Электротехника и обработка материалов
Медицина
Статистика публикаци


13.10.2017

Есть ли выход из «Долины Смерти»?


10 Окт, 2017 


На вопросы научного обозревателя «НВ» отвечает президент Академии наук России, академик Александр СЕРГЕЕВ.



Те, кто терял надежду в раскаленной от солнца пустыне, где нет ни воды, ни деревца, обязательно погибал и оставался навсегда среди далеких заснеженных гор на склонах песчаных дюн. До конца доходили немногие, и именно они в память о своих товарищах и попутчиках назвали эту пустыню «Долиной Смерти».


Мне довелось побывать в тех местах, и потому, как ни странно это звучит, считаю наименование их довольно точным и образным.


А говорю это потому, что, когда я услышал от академика Сергеева слова, о том, что наша наука находится сейчас в «долине смерти», то невольно вздрогнул: «Неужели это так? Или Александр Михайлович сгущает краски?»


Это я и пытался выяснить в нашем разговоре, который состоялся в канун выборов президента РАН. Для журнала «В мире науки» я готовил специальный выпуск, в котором планировалось предоставить слово всем кандидатам. Хотя уже тогда я предполагал, что, вероятнее всего, президентом станет именно академик Сергеев — его ведь выдвинули физики, а их слово в нашей Академии всегда было самым весомым.



(Окончание. Начало — в № 32 от 3.10.17 г.)



Дров с реформами мы действительно наломали



— Получается, что мы финансируем чиновников вместо того, чтобы финансировать науку — покупать приборы и аппаратуру?


— Не будем обсуждать эту тему: ФАНО наш учредитель, а я как директор института не вправе утверждать, что «они едят наши деньги». Тем более, у нас хорошие рабочие отношения с сотрудниками ФАНО, мы пытаемся помочь друг другу, поскольку, как мне кажется, у них есть понимание ситуации в этом вопросе.


— А я не хочу вас ссорить с начальством — пользы никакой!


— Итак, констатируем, что да, положение плохое с наукой. Это первое. Второе — мы констатируем и говорим прямо, что действительно наломали дров с нашими реформами, с нашими «векторами» — как я их называю. В нулевые годы у нас вектор вестернизации был — должно быть все, как в Америке. Теперь ситуация меняется. Мы должны понять и принять, что выход из «долины смерти» не может быть в настоящее время осуществлен за счет того, что вдруг станет развиваться и преуспевать наша инновационная экономика, и что именно она подтолкнет науку. Значит, должен быть ощутимый толчок со стороны государства. Если мы хотим наукоемкую экономику раскрутить, если хотим, чтобы наука давала в нее новые идеи и технологии, то надо налог на науку брать с наших сырьевых госкорпораций. Я думаю, что государство это, естественно, может сделать.


— Итак, допустим, что консенсус, в том числе с сырьевыми корпорациями, достигнут. Что дальше?


— Будем искать траекторию выхода…


— Образ «Долины Смерти» мне нравится…


— Но выход-то есть! Главное, эта траектория выхода тоже должна быть консенсусом. Кстати, вопрос о траектории выхода — сложнейший, потому что таких траекторий очень мало. Мы слишком далеко отстали от локомотива прогресса, который уже унесся в будущее без нас. И что-то должно быть экстраординарное предпринято…


— Что именно?



Когда Отечество в опасности, нужна мобилизация



— Мои коллеги в Федеральном ядерном центре в Сарове говорят: «Слушай, Отечество в опасности, значит, нужна научная мобилизация, надо жестко ставить суперважные, суперкрупные задачи. Пусть в данный момент, может быть, и в ущерб фундаментальной науке, но это потом окупится многократно. Страна должна, как в военное время, сесть на решение нескольких очень важных задач, которые она не может не решить». В этом утверждении что-то есть разумное… Впервые этот лозунг прозвучал, когда враг оккупировал часть страны. Тогда все было понятно. Но и сейчас нас с вами завоевывают, только по-другому, завоевывают высокими технологиями. И уже почти завоевали. Мы с вами на каких машинах ездим? Какими телефонами пользуемся? Интернет у нас откуда? Культура потребления чья? Нас почти завоевали… поэтому призыв к мобилизации, по существу, уместен, если только не свести ее к очередной кампании.


— Я считаю, в 90-х годах мы совершили крупную ошибку, когда практически вывели оборонную тематику из Академии наук России?


— Она как бы сама вывелась из-за разных политических доктрин. Считалось, что врагов у нас нет, и деньги на безопасность, на оборону тратить не надо. Кстати, в свое время была обстоятельно подготовлена программа фундаментальных, поисковых и прогнозных исследований в интересах обороны и безопасности, и уже лет восемь, по-моему, мы пытаемся эту программу принять. Она находит поддержку фактически везде, на всех уровнях, но есть непреодолимое, как видно, препятствие — это финансовые и экономические ведомства…



Поручение, от которого нет права отказаться



— Что вас подтолкнуло стать кандидатом в президенты Российской академии наук?


— Март 2017-го года… Срыв выборов, причем, как убеждены многие, неслучайный и спланированный срыв выборов. Та команда физиков, которую объединяет Отделение физических наук, считает, что то, что произошло, это полшага к ликвидации Академии наук. Оставшиеся полшага могут быть пройдены в сентябре. И это заставило нас совсем по-другому посмотреть на нашу академическую жизнь.


Во-первых, возникло сильное беспокойство по поводу того, что если в сентябре выборы вновь не состоятся, то будет принято решение, которое может поставить крест на Академии наук как научной организации. Этого ни в коем случае допустить нельзя… И не потому, что за этим стоит потеря академических стипендий и каких-то материальных благ, не это главное. Страны могут и должны качественно характеризоваться неким суммарным интеллектом, так сказать, объемом интеллекта проживающих в них людей. У нас он сильно сжался в российское время. Утечка мозгов, не только в смысле отъезда ученых за рубеж, но и вследствие потери квалификации научно-технических кадров, их массового ухода из профессии. Далее, кадры следующего поколения стали плохо, значительно хуже готовиться в университетах, в школах. Сфера образования, от среднего до высшего, превратилась в сферу услуг — образовательных, и такой термин никого уже не коробит. Наш суммарный интеллект скукожился, утечка мозгов приняла не фигуральный, а буквальный смысл деградации мозгов страны. Это невозможно, наверное, измерить каким-то одним числом, но это очевидно для всех, кто вообще задумывается на эту тему. Кстати, очень переживаю, когда слышу от руководителей страны, что мы не боимся «утечки мозгов». Этого надо бояться, и не просто бояться, но делать все для того, чтобы минимизировать такую утечку…


Так вот, если на Академии наук будет поставлен крест, то с интеллектом страны произойдут дальнейшие и уже непоправимые, я считаю, изменения. Тогда и в будущем мы никогда не встанем на эту траекторию роста. Мы даже не сможем зачастую понять, что и как устроено в тех или иных научных свершениях и в чем они заключаются, и наш уровень как державы деградирует, и довольно быстро, до уровня «пользователей», то есть потребителей тех наукоемких благ, которые придумывают и делают другие страны. Кстати, высокопоставленные соображения о том, что нам этого «вполне хватит», слышать приходилось — это все проявления той потребительской сытости сырьем, о которой мы уже говорили.


Во-вторых, предложение участвовать в выборах президента РАН мне поступило от Отделения физических наук. Я воспринял это как поручение коллег, поручение, от которого у меня нет права отказаться. Тем более, с пониманием того, что физики в Академии наук традиционно играют очень заметную роль, к их мнению многие прислушиваются, что еще более поднимает уровень ответственности, связанной с этим предложением моих ближайших коллег.



«В моей трудовой книжке одна запись»



— Расскажите о себе. Как вы начинали, почему выбрали физику, как стали во главе одного из крупнейших институтов в стране?


— Мой прадед по материнской линии — настоятель церкви в селе Бутурлино Нижегородской губернии (сейчас это районный центр). Мой дед закончил перед Октябрьской революцией духовную семинарию, собираясь сменить моего прадеда. Окончил с отличием. Грянула революция. Он всю жизнь после этого проработал учителем математики в школе в родном селе, никогда не вспоминая о семинарии. Даже я не знал многого о его судьбе, так он боялся за свое прошлое. В советское время в церкви был, как водится, сельский клуб, там показывали кино. Потом опять была восстановлена церковь. Теперь, приезжая на свою малую родину, бывает, принимаю участие в дискуссиях о религии и науке, так как имею, получается, прямое отношение к тому и другому.


— И что одерживает верх?


— Мы с вами язычники, потому что наш бог — природа. И мы с вами совершенно точно знаем, что есть познанное и пока непознанное, горизонт которого не приближается никогда. Пока непознанное — это во многом предмет веры и теоретических концепций… Я считаю, что у ученых, особенно у физиков, есть свой бог — это природа с ее бесконечными тайнами. И мы познаем, шаг за шагом и по самым различным направлениям, этого нашего бесконечного бога — природу. Счастье этого познания и одерживает верх.


— Вы окончили Нижегородский университет и…


— В моей трудовой книжке одна запись.


— То есть?


— С 1 сентября 1977 года и по настоящий день я сотрудник Института прикладной физики.



«Мы оказались в нужное время и в нужном месте»



— Постоянство — главный признак любви?


— Конечно. Я вновь возвращаюсь в 90-е годы. Наш институт, по-видимому, оказался в оптимальном положении для того, чтобы он сохранился, не сильно изменившись. И таких институтов оказалось мало. Для такого «самосохранения» есть целый комплекс причин. Одна из них — это то, что мы были организованы в 1977 году, и успели стать крупным и успешным институтом еще тогда, когда страна не скупилась на развитие науки. Денег на ее развитие в науку давали много. На моей памяти совершенно потрясающий случай. Создание правительственной комиссии причем во главе с председателем Совета Министров СССР Н.И. Рыжковым по… высокотемпературной сверхпроводимости! Председатель правительства возглавляет комиссию, которая должна как можно быстрее и правильным образом дать выход в практику открытия, которое произошло всего год назад! Сейчас такое трудно представить, хотя за последние два десятка лет были научные прорывы сравнимого масштаба и значимости, а тогда это было нормальным делом и не вызывало недоумения. Высокая комиссия постановила построить несколько институтов, оснастить их и дать им соответствующие задания. И все это было сделано! Например, Институт физики микроструктур РАН, который сейчас вошел в состав нашего федерального центра, был организован и построен как раз в те годы. Естественно, не на пустом месте, это ни в коем случае не было решением строить «оазис в пустыне», и потому был создан прекрасный институт, и оборудование во многом еще с того времени живо.


Одним словом, к началу «другой жизни» мы успели нарастить «научные мускулы». В ИПФ РАН за эти годы пришли сотни мотивированных молодых людей. Все — лучшие выпускники университетов, все они стремились попасть именно в этот институт… Нам говорили: «Если ты будешь вкалывать — ты будешь похож на эту звезду в науке или на ту…» И что важно — все они, только начинающие свой путь в науке, видели рядом тех, на кого можно было равняться, и работали с ними бок о бок. У нас же в институте иконостас этих звезд, властителей научных умов… Вся эта когорта блестящих ученых, которым было в то время 35–40 лет, каждый — лидер в своей науке, а вокруг море молодых, которые хотят делать науку. И над ними и рядом с ними великий ученый и великий директор Андрей Викторович Гапонов-Грехов, который старше их лет на 15 — правильный возрастной квант в воспитании учеников в науке. Такая конфигурация оказалась чрезвычайно сильной, плодотворной, и за первые десять лет институт стал ведущим академическим институт страны. Мы поднакопили мускулы, даже кое-где жирок, и поэтому мы вошли в раннее российское капиталистическое время в хорошей форме.


— В нужное время и в нужном месте вы оказались?


— Да, нам повезло и в пространстве, потому что все произошло в Нижнем Новгороде. Как известно, Горький, был закрытым городом. То есть было относительно мало контактов с заграницей. Ну, конечно, ученые ездили немножко, но к нам пускали крайне мало иностранцев. А потому, когда люди потоком в 90-е годы поехали на Запад, у нас такого существенного отлива не было. А город ведь с очень хорошей, добротной прослойкой научно-технической интеллигенции, потому что военный арсенал страны — самолеты, танки, подводные лодки, радиолокаторы, электроника и так далее — все-все-все делалось в Нижнем Новгороде. Так что все это были факторы того, что нам повезло и во времени, и в пространстве. Да и с таким лидером как академик Гапонов-Грехов. В девяностые, когда город и вообще границы открылись, и мир стал гораздо доступнее, особенно для ученых, я помню его слова: «Вы можете поступать, как считаете нужным. Но я здесь, здесь и навсегда». Таких директоров не бросают.



С упором на мультидисциплинарность



— Да и проблематика у вас широкая?


— У нас институт мультидисциплинарный. Казалось бы, есть некая разбросанность, но она скрепляется единой научной культурой и культурой работы в науке благодаря тому, что мы все — представители радиофизической школы. Мы все — «волновики» и «колебатели». Как утверждают физики, мир состоит из волн и частиц, и по большому счету все волновые явления в природе — это наша область физики. Почему это важно? Потому что у нас есть единый подход в познании природы — через общие законы физики колебаний и волн в разных приложениях — оптика, СВЧ электроника, волны в океане, волны в твердом теле, волны и колебания в механизмах, и конструкциях, волны в атмосфере, гравитационные волны. Действительно, в волновых свойствах разных сред и свойствах самих волн в разных средах и объектах очень много общего. К примеру, когда я слушаю своих коллег, которые рассказывают, почему случаются катастрофы с высокоскоростными поездами, я как физик — оптик, лазерщик и плазменщик — преломляю это в себе и вижу, что это то, чего мне как раз не хватало, чтобы продвинуться в решении своей задачи по взаимодействию сверхмощного лазерного излучения с плазмой.. Модельное мышление, волновая и колебательная идеология — это очень много значит.


— А почему иногда случают катастрофы с такими поездами?


— У вагона высокоскоростного поезда есть собственные колебания. Они возбуждают волны, которые бегут в рельсах, в железнодорожном полотне, в электрических проводах. У них всех разные свойства. И оказывается, когда скорость поезда такая большая, что она начинает совпадать со скоростью волн, которые этот поезд за счет колебаний вагона возбудил, происходит резонансная раскачка вагонов, способная привести к катастрофе. Это те же самые принципы, которые лежат в основе создания, например, мощных вакуумных генераторов СВЧ-излучения, когда необходимо, чтобы скорость электронного пучка совпала с фазовой скоростью возбуждаемого излучения для его эффективной генерации. Примеров подобных явлений в волновой физике очень много, хотя материальная их реализация совершенно различна.


Так что у нас, специалистов, есть язык понимания друг друга, нашей области исследований и всей науки. Почему это важно? Мы можем помогать друг другу, даже не явно, просто обсуждениями своих задач, и тем самым быстрее достигать результата.


Мультидисциплинарность также очень важна, когда вы попадаете в экономически сложное время. Непонятно, откуда придет заказчик, какую задачу требуется ему решить. Представьте, что у вас есть суперинститут, мировой лидер, но он умеет заниматься, например, только акустическими волнами и колебаниями, т.е. акустикой. И больше ничем. К нему приходят и говорят: «Мужики, я заказчик, и у меня полный карман денег (откуда — из промышленности, из оборонки, — это неважно). Мне нужно обнаружить такой-то объект на расстоянии во столько-то километров». Если объект таков, что сделать это с помощью акустики нельзя, то в этом институте такой заказ сразу невыполним… А если у вас есть люди, которые работают и в акустике, и в оптике, и в физике СВЧ, если они могут и то, и другое, и пятое-десятое, они говорят: «Так это же вот так можно сделать!»… Так что один из залогов устойчивости нашего института — мультидисциплинарность. Мы можем широко маневрировать, ориентировать людей туда, где они сейчас требуются в наибольшей степени и где есть перспективный заказ. Таким образом, в нашем институте сформировался за годы широкий и подвижный фронт исследований, мы отзывчивы к внешним вызовам, и, соответственно, сформировалась «пестрая» экономика. И это очень важно.



Выход из «Долины Смерти» есть!



— Что за «пестрая» экономика? Впервые слышу…


— 25 процентов у нас бюджет, 25 процентов — различные гранты, и 50 процентов хоздоговорные работы, тоже весьма различные. Из них половина — гособоронзаказ. Это совершенно разные типы работ, но умело применяя достижения фундаментальной науки в прикладных исследованиях, мы всегда оказываемся интересными заказчику. Если бы мы в основном занимались прикладными работами, то через десяток лет к нам никто не пришел бы. Но приходят и именно потому, что наш фундаментальный задел тоже не стоит на месте, постоянно обновляется и оказывается перспективным для следующих приложений.


Кстати, вернусь к предыдущему — это хорошая иллюстрация «природной» взаимосвязи наукоемкой промышленности и прикладной науки, которая обязательно базируется на сделанных ранее фундаментальных открытиях. В нашем институте мы эту взаимосвязь не просто наблюдаем, а поддерживаем и постоянно используем. С другой стороны, мы не можем заниматься только фундаментальными вещами, так как в стратегии развития страны всегда были и есть вызовы прикладного характера, на которые мы должны отвечать.


Поэтому соблюдение баланса фундаментальных и прикладных исследований внутри одного института — это очень важно. Причем баланса активного, если можно так выразиться, т.е. баланса взаимодействующих «подсистем». И такой баланс, подчеркну, был изначально одним из краеугольных камней в здании института, это своего рода научное кредо ИПФ РАН.


— Александр Михайлович, вы хотите сказать, что модель работы вашего института подходит и для всей Академии наук?


— В каком-то смысле, да. И в смысле множественности источников поддержки исследований, и в смысле сочетания и взаимодействия фундаментальных и прикладных работ, и в смысле особого внимания к оборонной тематике. Я не могу говорить, что наша модель просто переписывается или масштабируется, но по принципам действия — да, подходит для всей Академии. И главное звено здесь — мультидисциплинарность. Подчеркну, что во взаимодействии и балансе фундаментальных и прикладных исследований крайне важна ориентация на очень крупные проекты, способные потащить за собой целые новые области исследований и разработок.


Сейчас всего этого практически нет, но это, конечно, должно вернуться в Академию наук. И когда вернется, когда Академия вновь ощутит себя ответственной за такие проекты в интересах инновационного развития страны, тогда это и будет означать выход из «долины смерти» туда, куда и стремились те искатели лучшей жизни. Не в буквальном смысле, конечно (те, как известно, стремились к золоту), а в смысле обретения смысла своего существования и реализации своего предназначения.


— Спасибо: все это интересно и очень важно.



Владимир ГУБАРЕВ


научный обозреватель «НВ»



NB!



НАША СПРАВКА



А.М. Сергеев родился в 1955 году в посёлке Бутурлино Горьковской области. В 1977 году окончил радиофизический факультет Горьковского университета, после чего поступил на работу в расположенный здесь же Институт прикладной физики РАН.


Занимал должности стажёра-исследователя, младшего и старшего научного сотрудника. В 1982 году под руководством А.Г. Литвака защитил кандидатскую диссертацию по теме «Самовоздействие и трансформация интенсивных электромагнитных волн в магнитоактивной плазме».


В 1991 году стал заведующим лабораторией сверхбыстрых явлений, в 1994 году возглавил отдел сверхбыстрых явлений. В 2000 году защитил докторскую диссертацию «Нелинейные волновые процессы при генерации сверхкоротких оптических импульсов и взаимодействии сильных оптических полей с веществом».


В 2001 году был избран директором отделения нелинейной динамики и оптики и назначен заместителем директора ИПФ РАН.


22 мая 2003 года избран членом-корреспондентом РАН.


В 2012 году ушел с должности директора отделения и стал первым заместителем директора Института по научной работе.


В июле 2013 года А.М. Сергеев выступил против планов правительства по реформе Российской академии наук (РАН). В знак протеста он заявил об отказе вступить в «новую РАН», учреждаемую предлагаемым законом в случае его принятия.


В 2015 году был избран директором ИПФ РАН, предыдущий директор Александр Литвак при этом стал научным руководителем института. Под руководством А.М. Сергеева институт был реорганизован в федеральный исследовательский центр и в 2016 году присоединил к себе в качестве филиалов Институт физики микроструктур РАН и Институт проблем машиностроения РАН, также расположенные в Нижнем Новгороде.


28 октября 2016 года был избран действительным членом РАН по Отделению физических наук.


В конце сентября 2017 года занял пост президента РАН. После этого заявил об уходе с должности директора ИПФ (врио директора стал Г.Г. Денисов), но попросил сохранить ему рабочее место в Институте.

 




www.ihim.uran.ru/files/info/2015/wos.pdf


 


Дизайн и программирование N-Studio 
А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ъ Ы Ь Э Ю Я
  • Chen Wev .  honorary member of ISSC science council

  • Harton Vladislav Vadim  honorary member of ISSC science council

  • Lichtenstain Alexandr Iosif  honorary member of ISSC science council

  • Novikov Dimirtii Leonid  honorary member of ISSC science council

  • Yakushev Mikhail Vasilii  honorary member of ISSC science council

  • © 2004-2017 ИХТТ УрО РАН
    беременность, мода, красота, здоровье, диеты, женский журнал, здоровье детей, здоровье ребенка, красота и здоровье, жизнь и здоровье, секреты красоты, воспитание ребенка рождение ребенка,пол ребенка,воспитание ребенка,ребенок дошкольного возраста, дети дошкольного возраста,грудной ребенок,обучение ребенка,родить ребенка,загадки для детей,здоровье ребенка,зачатие ребенка,второй ребенок,определение пола ребенка,будущий ребенок медицина, клиники и больницы, болезни, врач, лечение, доктор, наркология, спид, вич, алкоголизм православные знакомства, православный сайт творчeства, православные рассказы, плохие мысли, православные психологи рождение ребенка,пол ребенка,воспитание ребенка,ребенок дошкольного возраста, дети дошкольного возраста,грудной ребенок,обучение ребенка,родить ребенка,загадки для детей,здоровье ребенка,зачатие ребенка,второй ребенок,определение пола ребенка,будущий ребенок